Абхиманим
Абхиманим - это творческий огонь и тому подобный первоэлемент.
Глаз - это создание огня, пишет Джим Моррисон в своем прогоне "Глаз".
Разберем структуру этой симульсявки. Она круговая, как зрачок. Моррисон
ходит по разного рода мифам - библейским, греческим, научным, -
приблизительно в хронологическом порядке, причем ему кажется, что он
при этмо нечто создает, как заявлено в начале текста: "он жаждал проявления
и переживал ужас попыток воссоздать миф перед миллиардом тупых, сухих,
безжалостных глаз".
Мифы идут примерно в таком порядке:
1.1. Первобытный инстинкт преследования как страха смерти как основа
мифологии. Чувство преследования соотнесено с реальными переживаниями
поп-звезды Мориссона, таким образом первый же миф идет колечком - он
одновременно первобытный и современный: "Постоянное невысказываемое
внутреннее знание, что его тело каждую секунду на публике было мишенью.
Заряженное несущее смерть осознание зверей. Новые нервные ощущения
расцветали в саду его шейных позвонков. Когда он на тебя смотрит, говорили
они, то сдирает с твоего черепа все. Естественно. Ведь доброжелательные
улыбки поклонников легко прячут смерть за своими кошачьими зубками. Не
паранойя и не замогильное безрассудство, а точное чувственное сознание
насилия в вечном настоящем".
"Вечное настояшее" в первом же абзаце фиксирует претензию Моррисона на то,
что круг - это плоскость. Более того, это куб: пространство вечного
переживания, к которому отнесен перпендикуляр вечного насилия. Тут синтез
Аристотеля и Декарта: спокойная вечность Моррисона идет эллинскими
кругами, а напряженный хуй зрителей - картезианской стрелой.
1.2. Греция. Здесь ассоциация у него идет так: глаз - циклоп - третий глаз-
глаз как препятствующий отвлеченному анализу. Здесь око представлен о в
ипостаси сторожа, просеивающего мир ("восприятия видят меня"). Рассуждение
о том, что осязание важнее зрения, осязательных желез миллион, а глаз -
два, подчеркивает их статус двух охранников, с пропускающих избранное, с
одной стороны, открывающих мир, а с другой стороны, убивающих его.
1.3. Индустриальный миф. На третьей стадии герой превращается в агрессора,
как любой положительный герой литературы индустриального общества. От
Джека Лондона до Павки Корчагина они поголовно убийцы. "Глаз - это
голодный рот, Который питается миром", "Глаз - это бог" - подобные фразы
конкретно свидетельствуют, что из мира Циклопа и Аргуса мы вступили на
землю учеников Ницше. Моррисона сразу пробивает на садизм, ему хочется
чего-то выдергивать из живых и так далее экспериментировать:
"Выдерните в темноте у животного глаз и положите его"
Результат эксперимента над выдернутым вполне обычен для эпохи капитализма:
живое уподобляется неживому, "этот ВЫРЕЗАННЫЙ глаз - примитивная камера, а
зрительный пурпур сетчатки служит эмульсией"
Таким образом, по мере исторического развития глаза удаляются от человека:
сначала единые с телом как инструмент самосохранения, они отделяются от
него в античности в своей функции сторожа, и наглеют до такой степени, что
в индустриальности человек сам убивает их, чтобы сделать фотоаппарат. У
Моррисона Эдипов комплекс может быть разрешен только средствами самого
Эдипа: вырыванием очей.
Понимая недостаточность такого решения, Моррисон пару абзацев режет зрачки
так и сяк, а потом переходит на второй круг.
2.1. Мифология.
Разговор о зрачках во сне и в опьянении - это возвращение к мифологии с ее
культом измененых состояний. Глаз опять на теле, но он изменен, подвижен,
расширен, он "находит свой океан" в минуту полувыхода. Это попытка
отчленить глаз от головы без потери их связи.
2.2. Шумеры.
Снова древнее общество и снова зрение как обман, на этот раз обман
сексуальный. Если на первом круге глаз был реализован как продолжение
инстинкта самосохранения, то на втором Моррисон переходит к следующему по
значению - инстинкту оргазма. Глаз опять становится обманом: обещая Энкиду
женщину, он дает ему цивилизацию; обещая обладание красотой, в решающий
момент полового акта он уступает свою роль осязанию.
2.3. Половые органы восприятия.
В новом выходе на научность не тело убивает (вырывает) глаза, а глаза
убивают тело:
"Они узурпировали власть других чувств. Тело становится длин-
ной неуклюжей подпоркой для глаза"
Это опять разобщенность, ведущая к глубокому расстройству отношений
субъекта и объекта, когда они соединяются не в труде, а в бессмысленной и
беспощадной рефлексии:
"Создаем ли мы свет в глазу? Этот свет - наш собственный или же от
мира?"
Он вынужден идти по третьему кругу, на этот раз не из трех, а из пяти
ступеней.
3.1. Египет.
"Пта дал рождение людям из своего рта, богам - из своих глаз" После
символа смерти и сексуального символа закономерно глазу стать символом
рождения.
3.2. Греция.
Он наконец-то вспоминает про Эдипа именно в связи с тайной неверного
рождения. Даже процесс появления жизни, казалось бы, самый священный,
может быть проклят. Как следствие этого, глаза опять расстаются с
телом, уже не в результате эксперимента, а как наказание за грех.
3.3. Христианство и манихейство.
Взамен античного символа проклятых глаз христианство говорит у Морисона о
святой слепоте Павла, манихейство - о глазах, спасающих сам свет. На самом
деле, насколько я помню, чистый у Мани спасал мир желудком - не суть
важна, а повороты образа. Глаза - это рождение, значит, грех
(первородный), значит, искупление.
3.4. Исцеление.
Значит, лечение. "Доктор удаляет глаз, чтобы спасти тело" Здесь отрыв
глаза становится целебным, и, казалось бы, гностический путь можно
завершать, но этого мало. Необходимо вернуть систему в космос.
3.5. Огонь.
Моррисон возвращает повествование к матрице четырех элементов, котрая по
всей видимости является его базовым мифом. Этим он помещает путь глаза в
космическую сетку, пригвождает к мировому кресту.
"Рыба формируется водой, птица - воздухом, червь - землей. Глаз - это
создание огня".